Студенты духовной академии шли к оптинскому старцу и посмеивались:
— Что он может нам сказать?
А старец спросил:
— Что такое жизнь?
И они не смогли ответить.
Все мы получили жизнь. Все живём. Но что такое жизнь, определить не можем.
Многим я задавала этот вопрос. Одни говорили:
— Жизнь — это путь.
Правильно. Но жизнь не охватить этим понятием. Другие считали:
— Познание. Благодарность. Движение. Радость.
Всё правильно. Но не полно. Жизнь — тайна. У каждого — своя. Её нельзя определить, но приоткрыть можно. Рассказать о ней. И тогда я изменила вопрос:
— Что главное вы поняли в жизни?
— Что надо жить. Другое дело — как, — ответила художница Елена Миронова.
— А что такое жизнь?
— Сейчас я воспринимаю её как радость.
К Елене Александровне Мироновой у меня особое отношение. Благодарное. Она оформляла две наши первые книги с отцом Георгием Бреевым — «Радуйтесь!» и «Свет от света». Там строгая графика: икона Спасителя с горящей лампадой, Евангелие на аналое, ветка вербы.
У Бога всего много. Это проявляется в богатом таланте Елены Мироновой. Она пишет «вкусные» арбузы, дыни, апельсины, нежные и яркие цветы. На пейзажах художницы то солнечный закат — тихий и прекрасный, то зимний греческий лес. На натюрморте — мудрая кукла-грелка между двумя самоварами — новеньким и старым. У зрителя сразу появляются размышления о жизни — юной и быстротечной.
НАЧАЛО ПУТИ
Родители Лены были удивлены: откуда у дочери — талант художницы? Но приняли это и не сопротивлялись её стремлению учиться. А девочка проявляла настойчивость не по возрасту. Нашла себе художественную школу, потом попробовала поступить в художественное училище. И не поступила.
Елена была наблюдательна и рассудительна:
— Я заметила: когда делаю неправильный выбор, у меня ничего не получается.
Что значит — неправильный выбор? Это отклониться от своего пути.
На следующий год она повторила попытку и оказалась на самом сильном отделении училища — живописно-педагогическом. А главное — у великолепного учителя.
Владимир Исаакович Пастухов прошёл Великую Отечественную войну. В семнадцать лет попал на флот и был тральщиком — вылавливал подводные мины.
— Он знал Бога, — уверенно говорит Елена Александровна. — На войне без этого невозможно.
МОГУ!
По каким признакам Пастухов набирал учеников? Загадка. В группе было семнадцать человек. Возраст — от четырнадцати до двадцати пяти лет. И сразу пять Лен.
— Для каждой у него нашлось своё имя, — улыбается Елена Александровна. — Меня Владимир Исаакович называл по фамилии, она не обидная.
Пастухов давал студентам задание — и уходил из аудитории.
— А мы порисуем, порисуем — и отойдём от мольбертов, начинаем разговаривать, — вспоминает художница. — Был конец 1980-х годов, мы читали религиозных мыслителей, обсуждали книги. И все в то время пришли к Богу. Не так, чтобы крестился — и забыл, а по-настоящему.
Лену крестили ещё во младенчестве. Её крёстная — бабушка Александра — рассказывала девочке истории о святых. Они воспринимались как интереснейшие сказки. И Лена любила приходить к крёстной в гости. А один раз в год, на Преображение Господне, старенький и маленький вместе отправлялись в храм — древний, полутёмный. Девочку поражало сияние, исходившее от тканей, икон. Она замирала. Стояла, не шевелясь. Так проявлялся талант художника — чувством красоты.
Лена причащалась. До подросткового возраста. А студенткой училища она воцерковилась сознательно. Ходила на службы, иногда — с ребятами из группы. Однокурсник даже приносил им билеты на патриаршие богослужения.
Душевная и духовная близость объединяла студентов. Вместе с Пастуховым они ездили на Байкал, по Подмосковью. Писали — каждый в меру своего таланта и видения мира. Готовые работы обсуждали с Владимиром Исааковичем.
Однажды поставили мольберты на живописном пригорке. Внизу — за зелёными ивами речушка, просторные поля. Пастухов посмотрел готовый пейзаж Лены и произнёс:
— Слушай, Миронова! У тебя получилось лучше, чем у меня!
Как же это было радостно! Незабываемо. Вселило в юную художницу уверенность и желание работать.
Елена Александровна вспоминает:
— Однажды я хотела написать пейзаж. Вышла из дома рано утром, долго-долго добиралась до места — и вдруг обнаружила, что забыла кисти. Не возвращаться же?
Тут проявилась суть характера художницы. На пути нам встречается много препятствий. Важно, как мы на них реагируем. Елену они побуждают активизироваться, найти выход. Доказать себе: могу! И Миронова рисовала подручными средствами. Пейзаж получился — достойный выставки. Интересно, что было бы, если бы она и краски забыла?
ИНСТИТУТ
После училища вся группа поступала в Художественный институт имени Василия Сурикова. Лена не поступила. За советом пошла к учителю.
— Иди на отделение графики, — сказал он. — Ты там и для живописи больше получишь.
Через год она так и сделала. Но очень уж не любила Лена акварель:
— А на «графике» (о, ужас!) два курса всё пишут акварелью.
Она справилась. Училась увлечённо, дипломную работу сделала в технике офорта. Старинную усадьбу Суханово «восстановила» по историческим источникам. Много прочитала, узнала, поняла. Эти литографии сейчас можно увидеть на выставках художницы. Тогда же она сделала и свой первый и пока единственный автопортрет.
— Самый страшный вопрос Суриковского института: а что делать дальше? — вспоминает Елена Александровна.
С кем посоветоваться? С учителем. Владимир Исаакович был уверен: лучший вариант для Лены — Школа акварели Сергея Андрияки. И Елена попросилась туда преподавателем офорта.
— Андрияка согласился, — смеётся художница. — И в сентябре я получила группы учеников, где надо было вести… рисунок и акварель.
И ведь она увлеклась! Ходила к Андрияке на мастер-классы, обращалась к нему за консультациями. Забросила масляные краски. И сделала важный для жизни вывод:
— Не зарекайся — никогда!
Иными словами, не ограничивай себя в творчестве и развитии. Вмещай, сколько сможешь вместить. Бог даёт человеку свободу.
ПЕДАГОГ
Когда Лена училась, она не могла понять: как педагоги различают, что ученики делают правильно и неправильно, какую оценку поставить.
— И ко мне это пришло, стала понимать, — шутит она.
Конечно, учащихся и их родителей волнует, какую дорогу выбрать. Станет ли начинающий художник настоящим мастером? Елена Александровна призывает не спешить. Она уверена:
— Это обязательно проявится.
И ещё художница осознала, как мало слышат и усваивают ученики на уроках. Как мало слышала и усваивала она сама.
— Сейчас бы заново поучиться у моего педагога! — говорит. — Но это даётся только раз.
С Владимиром Исааковичем Пастуховым они общались до самой его смерти. В День Победы Миронова приносила ему букет больших красных роз. Он их очень любил — и тут же начинал ставить натюрморты.
По примеру учителя Елена Александровна старается не терять связи со своими выпускниками. И они не забывают её, приезжают.
ХУДОЖНИК
Дома у Елены Мироновой её картины не висят. Написала — и оставила в прошлом:
— Надо идти дальше, не останавливаться. Невозможно дважды пережить состояние, в котором писала работу.
Творчество для неё — таинство. Оно очень лично, невозможно на глазах у других. Иногда замысел зреет долго — годами. И каждое произведение — как родное дитя. Художница помнит обстоятельства появления на свет любого из них.
— Мне очень хотелось написать маки, — рассказывает Елена Александровна. — Но в июне, когда они цветут, у меня обычно бывает практика с учениками, на дачу я не попадаю.
Не было бы картин, да счастье помогло. Ушла Миронова в декрет — и на даче писала маки. Один эскиз остался незаконченным. Через несколько лет на рынке Елена Александровна увидела гроздь чёрного винограда с листочком.
— Пожалуйста, дайте мне эту веточку, — попросила продавца. — Аккуратно!
Тут же заметила и купила персики. Теперь этот натюрморт украшает её выставки и служит занятным примером творческих поисков.
ГРЕЦИЯ
А есть примеры удивляющие. Елена Александровна прочитала у Гоголя, как на острове Корфу шёл крестный ход с мощами святителя Спиридона, епископа Тримифунтского. Вдруг кто-то нелестно отозвался о святом — и тот повернулся спиной к говорившему.
Миронова захотела увидеть Корфу, пройти крестным ходом. Несколько лет поездка не складывалась, а потом получилась — в нужное время. Впечатления были сильные. Но это впечатления верующего человека, а не художника.
Прошло время — и на свет появились корфские акварели. Вот оно — таинство творчества.
— Греция — это, конечно, заграница, но есть в ней что-то близкое, родное, — считает Елена Александровна.
И рассказывает поразившую её историю. В Кефалонии был женский монастырь. Накануне праздника Успения Пресвятой Богородицы все мужчины острова отправились на рыбную ловлю. Это увидели пираты и решили монастырь ограбить. Защищать-то его некому.
Высадились на берег, стали ломиться в ворота обители. Монахини молились. Услышали, как ворота рухнули. Но грабители бежали прочь: навстречу им кинулись гремучие змеи.
С тех пор на праздник Успения змеи приползают в монастырь. Их берут в руки, они заползают даже на посох архиерея. И не кусаются. Когда завершается литургия, змеи исчезают. И с ними лучше не встречаться.
Долго художница не могла попасть в Кефалонию. Целых пятнадцать лет. А когда попала, змеи на праздник не явились. Всего одна змейка была в храме.
Люди опечалились. Подобное случалось всего два раза — перед серьёзными бедствиями. Что же произошло? В Европе ввели санкции против России. Греция сильно пострадала от них.
БЛАГОДАРНОСТЬ
В работах Мироновой — свой взгляд на мир, историю, события. Так и должно быть.
— А духовная жизнь влияет на творчество? — спрашиваю Елену Александровну.
— Конечно! — отвечает она. — Я родилась 29 августа — на Спаса Нерукотворного. Это образ Христа, изобразившийся на полотенце, холсте. Мне кажется, день рождения и моя профессия связаны.
Тут не поспоришь. Мы появляемся на свет под небесным покровительством. А художница продолжает:
— Талант, заложенный Богом в ребёнка, обязательно проявится. Я благодарна родителям. Они смотрели, к чему дочь склонна, развивали меня. Только в двадцать семь лет я начала работать — и все годы родители меня кормили, поили, покупали материалы. Поддерживали. Папа даже подрамники мне мастерил.
Обратите внимание: Елене Мироновой везло и везёт на людей. А кому везёт в этой жизни? Тому, кто благодарен. Такой человек умеет заметить неравнодушие, мудрость, красоту, талант. Не пройти мимо.
Как в детстве, Елену притягивает к себе сияние. Она даже написала триптих на итальянскую тему, хотя в Италии никогда не была. На акварелях сияет, загадочно переливается парча.
Сияние — проявление света в нашем мире. Недавно Миронова начала писать зимние пейзажи, чего никогда не делала. Увидела сияние снега.
Есть такой закон: если человек интересен, интересно и его творчество. Елена Миронова открывает нам свой мир. В нём живут красота, доброта, внутренний покой. В этом мире хочется задержаться. Налюбоваться. И когда-нибудь вернуться в него.
Наталия ГОЛДОВСКАЯ