МИХАИЛ ЛЕРМОНТОВ, ТЕНГИНСКОГО ПЕХОТНОГО ПОЛКА ПОРУЧИК

(Окончание. Начало в номере 9)

«Вы знаете, что самый мой большой недостаток — это тщеславие и самолюбие, — писал Лермонтов Марии Лопухиной в 1838 году из Петербурга после ссылки на Кавказ, — было время, когда я как новичок искал доступа в… общество; это мне не удавалось: двери аристократических салонов были закрыты для меня; а теперь в это же самое общество я вхожу уже не как проситель, а как человек, добившийся своих прав. Я возбуждаю любопытство, передо мной заискивают, меня всюду приглашают,.. дамы, желающие, чтобы в их салонах собирались замечательные люди, хотят, чтобы я бывал у них…»

В большой свет Лермонтова вводила Елизавета Михайловна Хитрово — дочь фельдмаршала Кутузова, чуткая собеседница Пушкина. Молодого поэта принимали в тех домах, где бывал Александр Сергеевич. Лермонтов посещал вечера у Карамзиных — и видел там Наталью Николаевну Пушкину. Но держался с ней холодно, никогда не беседовал.

Чаще всего Лермонтов встречался с Александром Ивановичем Тургеневым — коллекционером редких рукописей и документов. Тоже из кружка Пушкина.

М. Ю. Лермонтов. Автопортрет
М. Ю. Лермонтов. Автопортрет

«КАК ВЫ ЗДЕСЬ ЖИВЁТЕ?»

В июне в Петербурге появилась Варенька с мужем. В браке она была несчастлива, заболела и ехала лечиться за границу. Аким Шан-Гирей послал нарочного за Лермонтовым в Царское Село, а сам отправился к Варваре Александровне: «Боже мой, как болезненно сжалось моё сердце при её виде! Бледная, худая, и тени не было прежней Вареньки, только глаза сохранили свой блеск и были такие же ласковые, как и прежде. «Ну, как вы здесь живете?» — «Почему это «вы»?» — «Потому что я спрашиваю про двоих». — «Живём, как Бог послал, а думаем и чувствуем, как в старину. Впрочем, другой ответ будет из Царского через два часа». Это была наша последняя встреча; ни ему, ни мне не суждено было её видеть».

Несомненно, Лермонтов был потрясён тем, как переменилась Варенька. Третий раз княгиня Лиговская появилась у него в романе «Герой нашего времени» — больная, чахоточного вида. У неё — единственный сын (у Вареньки — дочь).

«НИЧЕГО НЕ ЗАБЫВАЮ, — НИЧЕГО»

«Герой нашего времени» печатался в «Отечественных записках» частями. Весной 1839 года читатели узнали «Бэлу» — и сразу поняли: в России появился гениальный писатель. Автор говорил от первого лица — и вот что чувствовал рассказчик на вершине Крестовой горы:

«Тихо было всё на небе и на земле, как в сердце человека в минуту утренней молитвы…» «…кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром — чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми: всё приобретённое отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять».

Лермонтову двадцать четыре года. И, конечно, все эти чувства пережиты им. Пережито и то, что в четвёртой части романа (она завершена в 1839 году) записал в дневнике герой того времени Печорин: «Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною. Всякое напоминание о минувшей печали или радости болезненно ударяет в мою душу и извлекает из неё всё те же звуки… Я глупо создан: ничего не забываю, — ничего!»

Говорил ли тут Лермонтов о своём характере? Возможно.

ПИСТОЛЕТЫ ИЗ ФРАНЦУЗСКОГО ПОСОЛЬСТВА

«Он был некрасив и мал ростом, но у него было милое выражение лица, и глаза его искрились умом, — вспоминал князь Михаил Борисович Лобанов-Ростовский, служивший с Лермонтовым в Царском Селе. — С глазу на глаз и вне круга товарищей это был человек любезный, речь его была интересна, всегда оригинальна и немного язвительна. В своём же обществе это был демон буйства, гама, разнузданности и сарказма. Он не мог жить без насмешки».

2 января 1840 года Лермонтова пригласили на бал в посольство Франции. Вероятно, чтобы приглядеться к нему. У Тургенева спрашивали, правда ли, будто Лермонтов бранит французов, оскорбляет достоинство Франции? Это опять по поводу «Смерти поэта». Там о Дантесе сказано:

…издалёка,

Подобный сотням беглецов,

На ловлю счастья и чинов

Заброшен к нам по воле рока.

Смеясь, он дерзко презирал

Земли чужой язык и нравы;

Не мог щадить он нашей славы,

Не мог понять в сей миг кровавый,

На что он руку поднимал!..

16 февраля Лермонтов на другом балу — у баронессы Лаваль. Здесь сын французского посла де Барант вызвал поэта на дуэль.

Вот как Лермонтов объяснил происшедшее своему начальнику — командиру лейб-гвардии Гусарского полка: «…господин де Барант стал требовать у меня объяснения насчёт будто мною сказанного; я отвечал, что всё ему переданное несправедливо, но так как он был этим недоволен, то я прибавил, что дальнейшего объяснения давать ему не намерен. На колкий его ответ я возразил такою же колкостию, на что он сказал, что если б находился в своём отечестве, то знал бы как кончить дело; тогда я отвечал, что в России следуют правилам чести так же строго, как и везде, и что мы меньше других позволяем себя оскорблять безнаказанно. Он меня вызвал, мы условились и расстались. 18-го числа в воскресенье в 12 часов утра съехались мы за Чёрной речкой (где на дуэли убил Пушкина француз Дантес)…» «Так как господин Барант почитал себя обиженным, то я предоставил ему выбор оружия. Он избрал шпаги, но с ними были также и пистолеты (из французского посольства, уже стрелявшие в дуэли с Пушкиным!). Едва успели мы скрестить шпаги, как у моей конец переломился, а он мне слегка оцарапал грудь. Тогда взяли мы пистолеты. Мы должны были стрелять вместе, но я немного опоздал. Он дал промах, а я выстрелил уже в сторону. После сего он подал мне руку, и мы разошлись».

По Петербургу пошли слухи. Говорили, что стрелялись молодые люди из-за одной вдовы — княгини. Но военно-судная комиссия, разбиравшая дуэль Лермонтова, сделала вывод: поэт принял вызов Баранта «не по одному личному неудовольствию, но более из желания поддержать честь русского офицера».

НИКОГДА НЕ УНИЖАЛСЯ ДО ЛЖИ

И опять Лермонтов под арестом. Дело казалось простым, все ожидали быстрого прощения. Но французскому послу пришлось не по вкусу то, что русский офицер «выстрелил на воздух» — оказался великодушнее его сына.

Посол связался с Бенкендорфом, шефом жандармов, и пожелал, чтобы Лермонтов изменил показания.

Поэт написал великому князю Михаилу Павловичу: «…я искренне сожалею, что показание моё оскорбило Баранта; я не предполагал этого, не имел этого намерения; но теперь не могу исправить ошибку посредством лжи, до которой никогда не унижался. Ибо, сказав, что выстрелил на воздух, я сказал истину…»

Ложь — унижение для того, кто чувствует человеческое, Богом данное достоинство. И это прошение было приобщено к делу. Но никакой резолюции в защиту поэта на нём не оказалось. Почему? Да потому, что царь Николай I, его семья, родня ненавидели Лермонтова. И вполне подтвердили это своими поступками. Поэт был отправлен на Кавказ в самую горячую точку — под чеченские пули.

ИМЕНИНЫ ГОГОЛЯ

По дороге на Кавказ, в мае, Лермонтов остановился в Москве. Его тепло приняли друзья Пушкина. В день памяти святителя Николая Гоголь пригласил Лермонтова на именинный обед. Разница в возрасте у них — около пяти лет. Гости веселились, вкусно ели, пили. Тургенев потом коротко записал: «Жжёнка — разговор о религии».

Лермонтов читал поэму «Мцыри». Отвечал на вопросы по поводу дуэли. Оказывается, её спровоцировал князь Долгоруков (по кличке Банкаль), который в своё время подзуживал и Пушкина! Банкаль подсунул де Баранту старую эпиграмму Лермонтова:

Ах, как мила моя княгиня,

За ней волочится француз…

И Барант был разъярён, но промахнулся. А Лермонтов понял очень важную вещь: он зря винил Наталью Николаевну в дуэли Пушкина с Дантесом. Это Долгоруков раздувал пожар. А кто стоял за ним — неизвестно.

Вот почему перед отъездом из Петербурга на вечере у Карамзиных Лермонтов сел рядом со вдовой Пушкина — и они проговорили весь вечер.

ПОКА УБИВАЛИ ПОРУЧИКА

Царь следил за тем, чтобы Тенгинского пехотного полка поручик Лермонтов был в самом опасном месте. 11 июля 1840 года произошёл бой, после которого начальник отряда генерал Галафеев представил Лермонтова к награде: «Во время штурма неприятельских завалов на реке Валерик (Лермонтов) имел поручение наблюдать за действиями передовой штурмовой колонны и уведомлять начальника отряда об её успехах, что было сопряжено с величайшею для него опасностью от неприятеля, скрывавшегося в лесу за деревьями и кустами. Но офицер этот, несмотря ни на какие опасности, исполнял возложенное на него поручение с отменным мужеством и хладнокровием и с первыми рядами храбрейших ворвался в неприятельские завалы».

Награды опальному поручику не дали. Он должен быть убит, его дни уже сочтены.

А в это время в Петербурге друзья выпускали произведения Лермонтова. Отдельным изданием вышла его первая книга. Начиналась жизнь великого русского писателя — на века.

«ПРОЩАЙТЕ, МИЛАЯ БАБУШКА…»

Летом 1841 года Лермонтов лечился в Пятигорске и оттуда написал последнее письмо бабушке — за две недели до гибели:

«Прошу вас также, милая бабушка, купите мне полное собрание сочинений Жуковского последнего издания и пришлите так же сюда тотчас. Я бы просил также полного Шекспира, по-англински, да не знаю, можно ли найти в Петербурге… Только, пожалуйста, поскорее…»

Он хотел уйти в отставку, но сомневался: «выпустят ли». «Прощайте, милая бабушка, будьте здоровы и покойны; целую ваши ручки, прошу благословения и остаюсь покорный внук М. Лермонтов».

Что стало причиной дуэли с Мартыновым? Его оскорблённое самолюбие? Да, но, скорее всего, чувства Мартынова умело «подогревали».

По дороге на дуэль Лермонтов говорил о том, что думает заниматься только литературой и уже составил план двух романов. Но Мартынов убил поэта. «В руке не дрогнул пистолет».

Отпеть Михаила Юрьевича согласился отец Павел, но при условии: похороны будут тихими, никакой музыки. Похоронили поэта в Пятигорске. Через пару месяцев бабушка добилась разрешения перевезти его прах в Тарханы — в семейный склеп.

…Двадцать шесть лет прожил на земле Михаил Юрьевич Лермонтов. Забыли имя императора, который тогда стоял у власти. Нет в армии Тенгинского полка, нет теперь и звания поручика. Но снова и снова перечитывают люди «Героя нашего времени»: «…душа, страдая и наслаждаясь, даёт во всём себе строгий отчёт и убеждается в том, что так должно; она знает, что без гроз постоянный зной солнца её иссушит; она проникается своей собственной жизнью, — лелеет и наказывает себя, как любимого ребёнка. Только в этом высшем состоянии самопознания человек может оценить правосудие Божие».

Это написал совсем молодой человек. Жизнь его только начинала раскрываться — и всё-таки поддержала, обогатила миллионы жизней.

Наталия ГОЛДОВСКАЯ

Добавить комментарий