Митрополит Антоний Сурожский говорил: пища — овеществлённая любовь Божия. Дары свыше мы принимаем с благодарностью. Как иначе?
— Ешь, пока рот свеж, — повторяла мне бабушка.
Она знала: с возрастом, с болезнями человек перестаёт есть многие блюда. А маленькие удовольствия нам нужны.
Пожилой мужчина в инвалидном кресле говорил жене:
— Ешь всё, что тебе хочется. Не смотри на меня, урода.
Хотел, чтобы из её сложной жизни маленькие радости не исчезали. Это тоже выражение любви — человеческой, благодарной.
Отец Георгий в детстве наголодался и по-особому относился к пище. Он ограничивал себя, соблюдал посты. И ценил трапезы. Всех старался накормить.
Однажды мы с ним засиделись за работой и проголодались.
— Пойдём поедим! — предложил он.
Спустились в трапезную, а там — никого. Повариха уже уехала домой.
— Давай попьём чаю с хлебом? — сказал батюшка.
Он любил хлеб.
ПУТЬ
Старая женщина ведёт на поводке старую собаку и приговаривает:
— Потихоньку, потихоньку — и домой.
Это путь старости: потихоньку, потихоньку — и в небесный отчий дом.
ЦЕНТР ИСКУССТВА
Я каждый день, восстав от сна,
Благодарю сердечно Бога
За то, что в наши времена
Волшебников не так уж много, —
весело восклицал Пушкин в «Руслане и Людмиле». Действие поэмы происходит во времена стародавние — святого князя Владимира. Волшебные времена.
В центре искусства всегда было слово. Литераторы искали смысл жизни, радовались красоте и богатству языка — вместе с читателями. За словом высшим, истинным писатели XIX века ехали в Оптину Пустынь. А монахи читали Пушкина, Крылова, Достоевского, Гоголя.
Примерно в 2012—2014 году я спросила настоятеля Оптиной Пустыни архимандрита Венедикта:
— Вы читаете современную художественную литературу?
Он как-то странно взглянул на меня и ответил:
— Вот что я читаю.
В руке у него было Евангелие.
Потом я думала, что означал его взгляд. И решила: литература перестала быть центром искусства, хотя это неправильно. Не поиск истины, а самовыражение или оригинальность формы выбрали многие писатели. Пожалуй, большинство творческих людей.
Какое литературное направление стало главным? Пожалуй, журналистика. Она распространилась на все виды искусства. Фотографирует всё, что попадётся на глаза. А нам надо — осмыслять.
Душу и разум сохраняет Евангелие.
СЛЁЗЫ
Преподобный Амвросий Оптинский очень любил пошутить. Писал: «веселящиеся по-христиански наследуют Царство Небесное». Да ещё ссылался на псалмы пророка Давида: «Яко веселящихся всех жилище в Тебе» (Пс. 86. 7).
Отец Георгий тоже любил пошутить. Говорил:
— Мы несём на себе большой груз забот и болезней. А улыбнёшься — и тяжесть рассеивается.
Но я вдруг начала много плакать. Сижу за компьютером, работаю, а слёзы льются и льются. Отец Георгий куда-то уезжал. И на исповеди я спросила у другого священника, что бы это значило.
— Может, благодатный дар слёз? — пошутил он.
Вернулся батюшка. И объяснил:
— Ты посмотри, как у тебя на душе бывает после слёз. Если хорошо — то слёзы хорошие, если плохо — плохие слёзы.
Однажды отец Георгий сказал:
— Я тут прочитал одно житие. Настолько трогательное, что даже заплакал. Слёзы очищают — и у меня начался кашель, пошло очищение бронхов.
Оказывается, слёзы очищают не только душу, но и тело.
Сегодня плачет природа. Мир очищается.
ПОД МУЗЫКУ
Художник Сергей Николаевич Андрияка любил музыку. Особенно Вагнера. Однажды я у него спросила:
— Вы пишете под музыку?
— Нет! — уверенно ответил он. — У соседей маленький ребёнок, меня бы не поняли.
Открывалась большая выставка Андрияки в роскошном дворце заповедника Царицыно. Он ушёл вместе с кем-то из гостей — показывать картины. Вдруг возвращается:
— Пойдёмте!
Зачем? Куда? Идём, останавливаемся перед пейзажем, пронизанным светом.
— Вот, — сказал Андрияка. — Я писал это под музыку Вагнера. Это выезд из туннеля (какого — я не запомнила). Там не было тумана, но я написал туман. Он соответствует музыке.
Туман скрывает предметы, делает их таинственными. А на картине туман открывает нам душу художника: она ощущала таинственность жизни.
ДВИЖЕНИЕ
Композитор Сергей Васильевич Рахманинов любил автомобили. В России он ездил на машине даже в поместье под Тамбовом. А в Америке разъезжал повсюду. Часто — сам за рулём. Правда, за океаном он не сдал экзамен на водительские права с первого раза. Замечательный повод для шуток!
Автомобиль был предметом гордости Рахманинова. Шофёр подавал ему сияющую чистотой машину. Композитор был доволен. И в путь! Он любил быструю езду. На всякий случай делал страховку от огня, поломок, столкновений, увечий, членовредительства, смерти (если, не дай Бог, налетит на кого-нибудь, чего не случилось).
Рахманинов никогда не ездил в дождь. И другим запрещал. Над ним посмеивались, но слушались.
Он остро чувствовал движение в жизни. Говорил:
— Артист, который топчется на месте, уже идёт под гору.
Наталия ГОЛДОВСКАЯ