«…надобно знать, что только в Царствии Небесном будет совершенно покойно. А на земле, сказал Господь, скорбны будете. Да и люди глаголют: там хорошо, где нас нет. Поэтому всегда заканчивают словами: как ни прикинь, всё выходит клин. Поэтому люди по нужде и умудряются соединять клины и сшивать, чтобы выходил четвероугольник.
Не без причины называется земная жизнь юдоль плача: плачут подчинённые и бедные, воздыхают начальники и богатые. Без скорби и печали на земле никого нет. Соображая всё это, обратимся мыслию и сердцем ко Всеблагому Промыслу Божию, который нас доселе питал и всё потребное давал. Возверзем печаль свою на Господа».
Это письмо преподобного Амвросия Оптинского. Святой старец получал сотни посланий от духовных чад и незнакомых людей. К нему обращались в беде и болезнях, тяжёлых или непонятных обстоятельствах.
Не перестаёшь удивляться красоте и мудрости великого старца. Он ведь тяжко болел — и при этом оставался внутренне собранным, бодрым. Даже весёлым. Господь давал ему силы, которых и у здорового человека не встретишь. Всё он успевал, всем он отвечал, всех он привечал.
«Спрашиваешь о моем здоровье, которое… по холодной зиме далеко неудовлетворительно, — читаем в письме. — Да, в зимнее время… для меня бывает тяжелее, чем летом, по тому уже одному, что всю зиму сижу в келлии; да и тут иногда простужусь от посетителей, если кто-нибудь из них войдёт ко мне, не обогревшись. Но что же делать? Должно быть, Господь лучше нас знает, что для нас полезнее, а потому-то и посылает кому здоровье, а кому и нездоровье. За всё же слава и благодарение Милосердному Господу, Который не по беззакониям нашим творит с нами и не по грехам нашим воздаёт нам; но если и наказывает нас, то с пощадением».
И часто повторял батюшка Амвросий в письмах:
«Христианская жизнь требует благодушия и терпения, как Сам Господь сказал: «В терпении вашем стяжите души ваши».
Через года утешает он и нас. Потому что с теми же грехами живут люди на земле. Так же сомневаются, ошибаются в поисках истины. И вдруг слышат тихий совет старца: «В чём по немощи увлечёшься, не малодушествуй и не смущайся, а старайся поправить это самоукорением и исповеданием сперва Сердцеведцу Богу, а по времени и духовному отцу. Случающиеся увлечения да научают тебя уклонению и осторожности, и хранению себя через страх Божий. Предайся воле Божией и ожидай с терпением решения своей участи».
Батюшка Амвросий особенно настойчиво советовал «заботиться о смиренном и искреннем покаянии, и не так поверхностно приносить покаяние, как привыкли мы в мире от ложного стыда и самолюбия. На чужие грехи и недостатки мы зорко смотрим, а на свои немощи душевные и случающиеся прегрешения смотрим как бы сквозь тусклое стекло».
А тем, кому обстоятельства кажутся совсем нестерпимыми, святой старец говорит почти стихами — для лучшего усвоения: «Что делать? Потерпи; может быть, откроется тебе откуда-либо клад, тогда можно будет подумать о жизни на другой лад; а пока вооружайся терпением и смирением, и трудолюбием, и самоукорением. Ты говоришь, что делаешь всё с понуждением; но в Евангелии понуждение не только не отвергается, но и одобряется. Значит, не должно унывать, а должно на Бога уповать, Который силен привести все к полезному концу.
Мир тебе!»
Именно клад – бесценный клад! – находим мы в письмах преподобного Амвросия Оптинского. Отрезвляюще звучат его слова:
«В сороковых годах умер один наблюдатель разных человеческих обстоятельств, следивший в жизни своей за разными скорбными случаями. По смерти его остались написанными 33 пункта, но в памяти моей остался только один пункт очень замечательный: «Как ни тяжёл крест, который человек несёт, но дерево, из которого он сделан, выросло на почве его сердца».
Помози, Господи, каждому из нас понести свой крест, составившийся из того, что произрастило наше сердце».
10 июля — обретение мощей преподобного Амвросия Оптинского
МИТРОПОЛИТ ФИЛИПП
Игумен Соловецкой обители читал грамоту от царя Иоанна Грозного: «призываю тебя в Москву совета духовного ради». Что ж, надо собираться в дальний путь. Да годы у отца Филиппа уже преклонные — к шестидесяти. Трудно даются ему переезды с севера в столицу.
Отслужил литургию перед дорогой. Благословил братию. И направился к Великому Новгороду. Там Соловецкого игумена встречали с честью. Просили замолвить слово перед царём за опальный город. Слух прошёл, что собирается Иоанн идти на Новгород с войском.
И в Москве с честью встречали отца Филиппа. Он ведь из старинного рода бояр Колычевых. Царю Иоанну известен с юности. Не раз и не два благодетельствовал Грозный Соловецкой обители, делал богатые вклады. Игумена ценил. К нему на Соловки сослал под строгий надзор попа Сильвестра, бывшего своего духовника. Не знал Иоанн, что игумен с глубоким почтением относился к отцу Сильвестеру, принявшему монашество с именем Спиридона и скончавшемуся свято.
И вот стоит игумен перед царём. А тот заводит с ним разговор, что нет на Руси митрополита. Пустует первосвятительская кафедра. И предлагает отцу Филиппу занять её.
— Милостивый государь! — взмолился игумен. — Не разлучай меня с моею пустынею! Отпусти Господа ради!
Да не тут-то было! Тогда выдвинул отец Филипп условие: приму на себя ношу, если царь уничтожит опричнину. Но царь убедил его эту тему отложить. Не вмешиваться в политику.
25 июля 1565 года святитель Филипп был посвящён в митрополита Московского и всея Руси. Архипастырский посох получил из рук самого царя. И свою первую проповедь говорил, обращаясь к нему:
— Для монарха славнее всех побед те, которые он приобретает над сердцами подданных безоружной любовью.
Грозный согласно кивал. Народ умилялся. А время было — страшней не придумаешь. Гонения, доносы, прытки, казни. Царю всюду мерещились предательства. Лихие люди-опричники, особенно Малюта Скуратов и Василий Грязной, умело поддерживали в Иоанне лютый гнев.
К новому митрополиту потянулись люди за утешением: и бояре, и простой люд. У всех одна просьба:
— Заступи!
— Дети мои, не скорбите, — говорил святитель. — Бог не даст нам искушения выше сил, не даст погибнуть до конца. Не земные блага, а небесные обещает Он нам.
И шёл к царю для очередного серьёзного разговора. Сначала с глазу на глаз убеждал его не верить лжецам, а разобраться в ситуации. Потом стал обличать прилюдно.
21 марта 1567 года святитель был в Успенском соборе Кремля. Шла служба Крестопоклонной недели. Царь вошёл в собор с опричниками. На всех — чёрные рясы по случаю Великого поста. А из-под них торчат яркие, шитые золотом кафтаны. Игра — да и только.
Грозный подошёл к святителю за благословением. Но тот не обращал на него внимания.
— Владыка, — заговорили бояре, — царь всея России Иван Васильевич требует твоего благословения.
Митрополит повернул голову и взглянул на Грозного.
— Благочестивый, — обратился к Царю, — почему ты так исказил свой образ? С тех пор, как светит на небе солнце, не слыхано, чтобы благочестивые цари возмущали собственную державу. Ты творишь дела неправедные, а должен быть для народа образцом благочестия. Сколько страждут православные! У татар и язычников есть закон и правда, а у нас их нет. Всюду находим милосердие, а в России и к невинным нет жалости.
Царь стукнул жезлом о помост:
— Филипп, не смей противиться нашей державе! Посмотрим, велика ли твоя крепость.
Это была угроза.
— Напрасно ты думаешь испугать меня муками, — произнёс святитель. — Я пришелец на этой земле. Но не забудь, что и ты смертный человек, за все дела твои дашь ответ Господу.
С того дня царь Иоанн избегал встреч с митрополитом Филиппом. Судьба святителя была решена. Спешно организовывались доносы. Пытали митрополичьих бояр. Был подкуплен даже новый Соловецкий игумен с несколькими монахами.
Суд над святителем Филиппом состоялся в Успенском соборе. Но приговор не вынесли.
А через три дня, 8 ноября, шла служба. Митрополит стоял перед алтарём. Вдруг резко отворились входные двери, и в храм ворвалась толпа опричников. Богослужение остановили. Боярин Басманов прочитал обвинение. Опричники стали срывать с митрополита святительские одежды.
Святителя Филиппа бросили в темницу — узкую, грязную, сырую. Сковали по рукам и ногам, сверху надели тяжёлые вериги и оставили умирать на подстилке из соломы. Без еды и питья.
Дня через два царь послал слуг поглядеть, как там заключённый. Они замерли от страха: святой старец был свободен от оков и молился. Значит, произошло чудо. Господь миловал его.
Доложили Грозному.
— Чары! — Чары сотворил мой враг и изменник!
И велел в темницу к святителю поместить голодного медведя.
Сказано — сделано. Наутро царь собственной персоной отправился посмотреть на своего растерзанного «врага». И увидел: старец стоит на молитве, медведь мирно спит в углу.
— Чары! — прорычал Грозный.
Не вразумился. Не остановился.
Святителя перевезли в Никольский монастырь. Чтобы причинить ему боль, царь уничтожал его родственников — бояр Колычевых. Кого замучили, кого казнили. Любимому племяннику святителя Филиппа отрубили голову — и принесли на блюде опальному митрополиту. Тот поклонился до земли, поцеловал останки, произнёс:
— Блаженны, ихже избрал и приял, Господи, память их в род и род.
Наконец святителя увезли в Тверской Отрочь монастырь.
В декабре 1569 года Грозный пошёл с войском на Новгород. Возле Твери позвал Малюту Скуратова и велел сходить к митрополиту Филиппу — «за благословением».
Когда святитель увидел Малюту, он всё понял.
— Владыка святый, — заговорил палач, — подай благословение царю идти в Новгород.
— Делай то, зачем пришёл, а не кощунствуй, — раздалось в ответ.
Святитель повернулся к иконам:
— Владыка Господи Вседержителю, прими мой дух с миром.
А Малюта схватил подушку и задушил старца.
Не смоги ни царь, ни его слуги сломить святителя Филиппа. Он остался верен Богу до конца. И учит нас этому спустя века.
При царе Феодоре Иоанновиче святые мощи митрополита Филиппа перевезли в Соловецкий монастырь. А в 1652 году царь Алексей Михайлович направил на Соловки духовенство, чтобы перенести мощи святителя в Успенский собор Московского кремля.
Новгородский митрополит Никон вложил в руку святителя и чудотворца Филиппа царскую грамоту. Государь просил прощения своему Грозному предшественнику. Писал: «О, священная главо! Святый владыко Филиппе, пастырю наш! Молим тя, не презри нашего грешного моления, прииди к нам с миром. Царь Алексий желает видети тя и поклонитеся мощам твоим святым».
3 июля Москва встречала святителя Филиппа, изволившего вернуться туда — в Успенский собор, где он молился Богу за свою паству и не изменил правде.
16 июля (3 июля по старому стилю) — перенесение мощей святителя Филиппа, митрополита Московского, чудотворца
СВЯТЫЕ ВЛАДИМИР И ОЛЬГА
О великой русской княгине Ольге говорили, что у неё мужской ум. Это было комплиментом в устах современников и потомков. Оставшись вдовой, Ольга расправилась с врагами мужа древлянами с поразительной выдумкой и жестокостью. Чего стоит только её «милостивый» отказ от дани с древлян! Она запросила с них всего-то по паре голубей от каждого двора. А получив, велела привязать к ним паклю, поджечь и отпустить. Птицы, понятно, полетели по домам. И город сгорел дотла!
Но потом наступило время размышлений и переоценок. Великая княгиня поехала в Константинополь — и крестилась с именем Елена, в честь равноапостольной царицы. Ольга и сама стала равноапостольной. Она не смогла привести ко Христу сына Святослава. Зато посеяла семена веры в сердце внука Владимира.
Подобные ситуации переживают многие из нас теперь. Мы в зрелом возрасте нашли веру. А дети наши порой не хотят слушать о ней.
Красным Солнышком именовали великого князя Владимира уже при жизни. Но далеко не сразу засияло это солнышко сквозь языческий мрак.
Владимир был воином, достойным внуком Ольги и сыном своего отца. Древняя летопись рассказывает о том, как князь завоевал город Полоцк. Правитель города не захотел отдать свою дочь замуж за Владимира. Да и сама Рогнеда не желала идти за «сына рабыни».
Князь велел вбить на площади два кола, привязал к ним отца и мать девицы — и на глазах у них «совершил над нею непотребство». Такой нрав!
Но оставаться язычником Владимир не хотел и не мог. Это было против его ищущей, искренней натуры. И, конечно, он уже выбрал христианство, когда отправил в разные страны послов и велел познакомиться с верованиями иных народов. Князь ждал, что послы сами убедятся в истинности и красоте православия. Так и случилось.
А дальше он стал просить греческих царей (тогда на престоле было два брата), чтобы они отдали ему в жёны свою сестру Анну. Братья поставили одно условие:
— Негоже христианке идти за варвара. Примешь нашу веру — и отдадим за тебя сестру.
Владимира это устраивало. Он ждал невесту в Корсуни (развалины города находятся возле Севастополя). А она плыла туда на корабле — с молитвой, со слезами, в сопровождении священства и сановников. Единственное утешало царевну: через неё Бог приведёт к Себе непросвещённых русичей.
А князь тяжело заболел, ослеп. Анна посоветовала ему:
— Крестись скорее!
Он вышел из крещальной купели прозревшим и полностью исцелённым. Это чудо так подействовало на него, что семена веры дали мощный рост. С молодой супругой, попами, дьяками прибыл Владимир в Киев и обратился к народу:
— Пусть заутра окажутся на Почайне-реке и богат, и убог, свободный и раб, пол мужской и женский, старые с юными, девы и юноши, старцы с детьми, но также и нищие, — и если кого там не встречу, тот будет мой личный враг.
Казалось бы, жуткое насилие! Креститься, чтобы не стать личным врагом великого князя? Но люди шли на Почайну-реку с радостью, приговаривая:
— Если б это не было добрым делом, князь бы его не принял!
Владимир строил храмы, открывал школы, где учились будущие священники. Кормил бедных, больных. Даже смертную казнь пробовал отменить, но потом понял: этого делать нельзя. Государство должно быть сильным. И продолжал защищать подданных от лихих людей.
28 лет правил Владимир христианской Русью. После смерти великого князя его сыновья Борис и Глеб стали первыми канонизированными русскими святыми-страстотерпцами. Это главное подтверждение искренности их отца.
Но и нам великий князь Владимир стал отцом на все времена. Он сделал для нас главное — открыл смысл и истину жизни. За это мы благодарны ему и его великой бабке равноапостольной княгине Ольге.
24 июля — память святой равноапостольной княгини Ольги
28 июля — память святого равноапостольного князя Владимира
Наталия ГОЛДОВСКАЯ