В ОТЦЕ КИРИЛЛЕ БЫЛ ВНУТРЕННИЙ СВЕТ

Понедельник, 20 Мар 2017 | Рубрика: №3, март 2017 г.
Метки:

20 февраля отошёл ко Господу архимандрит Кирилл (Павлов). Весть эта быстро облетела все концы земли. У него было много духовных чад, особенно среди священнослужителей.

Прожил отец Кирилл 98 лет — почти век. Последние годы очень страдал, был прикован к постели. И знавшие его искренне сказали:

Батюшка, дорогой, слава Богу, что ты уже прошёл этот трудный путь болезни!


В 1946 году он поступил в семинарию. Её только что открыли в Новодевичьем монастыре — и лейтенант Иван Павлов пришёл туда прямо из армии, ещё в военной форме.

Призвание у него было монашеское. Он определился в Троице-Сергиеву лавру, нёс разные послушания. Потом стал духовником братии и тех, кто тянулся к монастырю.

У нашего знакомства с отцом Кириллом была такая предыстория. С пятнадцати лет я работал на Московском шарикоподшипниковом заводе. Там нашлись люди, которые дали мне Евангелие, помогли креститься. И крёстная познакомила меня с церковными людьми — верными духовными чадами отца Кирилла. Они уже тогда рассказали ему обо мне. А позже сообщили, что я поступил в семинарию. Это было в 1960 году.

Духовные дарования батюшки к тому времени проявились во всю силу. Я чувствовал его доброе, отцовское, покровительственное отношение. Отец Кирилл всё знал о моей жизни — и был очень внимателен ко мне.

В семинарии нам давали стипендию. Но, чтобы себя обеспечить и не просить денег у родных, я поступил в монастырь работать на просфорне. Вставал рано — в пять часов, трудился, а потом к девяти часам шёл на занятия. Довольно быстро мне примелькались все лаврские монахи. Но главное — можно было по приглашению отца Кирилла зайти к нему в келью, решить насущные вопросы, исповедоваться.

Уже священником я понял: причащаться надо как можно чаще. А студентами мы редко приступали к Чаше. То ли такой возможности не было, то ли необходимости. А исповедоваться хотелось почаще.

Наверное, год или два мы, студенты, не задумывались о духовном руководстве. Наконец возникла потребность иметь духовного отца. Отношения с батюшкой были доверительные. Но я ещё не знал, то ли мне пойти в монахи, то ли поступить в Академию и стать священником. Всё собирался, но так и не решился сказать ему:

Батюшка, будь моим духовным отцом.

Впоследствии я стал духовным сыном схиигумена Саввы (Остапенко) — и ездил к нему в Псково-Печерский монастырь несколько раз в год. Но с отцом Кириллом духовная связь не прекращалась.

Наверное, все студенты его уважали. В Троице-Сергиевой лавре он нёс тогда послушание казначея. Никаких денежных сбережений у нас не было, и мы шептали друг другу:

А ты сходи к отцу Кириллу, скажи ему, что у тебя ботинок нет (или пальто).

И батюшка всегда находил какую-то лепту. Он любил молодёжь, говорил:

Вы приходите, приходите…

Воспоминания об отце Кирилле светлые, благодатные. Когда я принял сан, то пришёл однажды к нему и сказал:

Вот видите, батюшка, меня уже сделали священником — а наперсного креста нет.

А, сейчас, подожди!

И вынес два креста — причём с украшениями. Я говорю:

Батюшка, да мне нужно первый иерейский крестик — скромный, не наградной.

Бери-бери, это тебе моё благословение — и ты до них дослужишься.

Лет через пятнадцать-двадцать стал я носить эти кресты — и всегда ношу Великим постом и на Пасху. Это память о нём.

Раньше машин не было, мы садились в электричку — и ехали в Троице-Сергиеву лавру. Я любил Иисусову молитву, читал по дороге. Иду к лавре — и чувствую в сердце смущение, словно какая-то тягота навалилась. Думаю: «Неудобно в таком состоянии показаться отцу Кириллу».

Вхожу в лавру, а навстречу — батюшка. Я перебираю чётки в кармане, но не могу прогнать дурных мыслей.

Отец Кирилл подходит ко мне — открытый, простой, светлый. Смотрит на меня, покачивает головой и говорит:

Да, бес крепко закрутил!

И добавляет:

А ты не бойся!

Он сразу понял, что для меня это внове — и объяснил, отчего бывает такое состояние. Я ведь тоже предполагал, что тут духовная брань, но мне такая версия казалась неестественной: еду в святое место.

С теми же «вывихами» я приезжал к отцу Кириллу и в Переделкино. А он:

Ну, чего ты? Чего ты? Что ж не преодолеваешь то, в чём каялся? Всё тебе дано.

Он видел внутреннее состояние человека — и просто объяснял:

Давай, вылезай из этого.

У нас всегда был духовный, душевный контакт. Я помнил о нём, молился. Многие его духовные чада стали моими друзьями. Чтобы быть поближе к батюшке, они даже поменяли московские квартиры на загорские.

Иногда я задавал ему вопросы через друзей, иногда сам приезжал. Однажды поисповедовался, а он говорит:

Вот тебе деньги…

Батюшка, да у меня вроде есть.

Нет, тебе нужно будет… Нужно будет… Но не говори, откуда они.

А среди моих духовных чад была одна студенческая семья. Возвращаюсь я из лавры — и приходит ко мне молодой супруг, очень расстроенный:

Если послезавтра не заплачу деньги, не получу квартиру…

Помолились мы с ним — и отдал я ему эту сумму. Он всю жизнь был благодарен. И лишь много лет спустя узнал, откуда взялись средства.

Каждый священник ищет для себя правильный духовный путь. Конечно, я читал Священное Писание, святых отцов, конспектировал, обдумывал. Как-то приезжаю в Троице-Сергиеву лавру. Батюшка встречает меня и говорит:

Отец Георгий, сейчас наше время. Нам надо настолько упрощаться, чтобы быть, как дитя, — по простоте, чистоте, открытости ко всему…

Он сказал — и так это было мне созвучно! Я понял, что духовная жизнь состоит не в достижении каких-то богословских вершин, особых способностей. У священника — работа с народом. И нам нельзя терять простоту, открытость, — всё то, что свойственно духовному человеку.

Конечно, нужно молиться, соблюдать посты, не оставлять священнического правила, но не налагать на себя никакого подвижничества. А основное — помнить, что ты идёшь нужным путём. И другой путь тебе или не годится, или будет не по силам.

Сделал я этот вывод — и понял, что отец Кирилл сам всё это прошёл. Поэтому он никогда не возмущался, в нём всегда был внутренний свет, тишина. Глаза ясные, открытые. И этим своим образом батюшка больше всего воздействовал на человека. Смотришь на его лицо — и говорить не надо. Тихий голос, тихие слова, но скажет маленькое слово — и оно ложится на душу, понимаешь, что тебе надо.

В 1990-е годы, казалось бы, открылись все возможности для верующих. Но очень многие священники спотыкались на том, что выбирали гордыню, высокий полёт. Увлекались младо-старчеством — и начинали учить, наставлять людей, а себя изнутри не созидали. Детская кротость, детская простота — вот чего нужно искать.

Я очень благодарен отцу Кириллу. Светлая ему память! В сердце моём он останется родным, близким человеком до конца жизни.

Протоиерей Георгий БРЕЕВ

Ваш отзыв