ЛАВОЧКА И ДРУГИЕ

Лавочка

Какие-то строки в книгах мы запоминаем сразу — и на всю жизнь. У митрополита Вениамина (Федченкова) меня остановила мысль: «Закон Церкви — единство рода человеческого».

Бог общается с нами. Ищет общения. Нам это известно из молитв: «Божественную же пия Кровь ко общению…» — читаем мы перед Причастием. И нас Господь соединяет. Таинственно. Постоянно. Самыми разными путями. Мне захотелось понаблюдать, какими. И вот результаты.

ЛАВОЧКА

Когда я иду из храма, на меня многие оглядываются. Вернее, на мою лавочку. В медицине она называется трость-стул. Это лёгкая палочка с удобной ручкой, а на ней — круглое сиденье. Раскладываешь — и получается стульчик на трёх ножках.

Купила я лавочку несколько лет назад перед поездкой в Крым. Отстоять службу мне тяжело, надо присесть. А в крымских храмах народу много. Стулья и лавки заняты постоянными прихожанами.

В аэропорту лавочка сразу стала мне помогать. Очередь на регистрацию была длинной. Я решила посидеть. И тут ко мне подошла сотрудница аэропорта:

— Пойдёмте со мной!

— Куда?

— Проведу вас без очереди.

Кто-нибудь возразил бы на моём месте?

Народ в Крыму доброжелательный и общительный.

— Что это у вас? — спрашивали меня про лавочку на остановке, в автобусе, в храме. — А где купили? А сколько стоит? Хорошая вещь…

В Москве благосклонное отношение к лавочке продолжилось. Мне задавали традиционный вопрос:

— Что это у вас?

На улице незнакомая женщина вздохнула:

— Мне бы такую лавочку. Видите, какие у меня ноги больные?

В такси водитель поделился:

— У меня спина оперированная. И такой стульчик тоже есть.

— Вы ходите с ним в храм? — отозвалась я.

— Нет…

— Ну и напрасно.

ПОГОВОРИЛИ

Сижу на лавочке в храме. У стены. Мимо ходит алтарник: туда, сюда. Что-то у него с утра не заладилось. Ищет, к кому бы прицепиться. Цепляется ко мне:

— Не знаю, матушка, как вы дерзаете сидеть перед Царскими вратами!

Сказал. Ушёл. Опять идёт:

— Запомните, молодой человек, — цепляюсь к нему я. — Сначала мы перед Царскими вратами стоим, потом сидим, а потом лежим — напоследок. С телом могут быть любые неполадки. Главное, чтобы душа стояла перед Богом.

Насупился. Ушёл. Снова подходит:

— Простите меня!

Одумался.

ЗЕМЛЯЧКИ

Рядом с дачей начали восстанавливать монастырь. Из руин. У самых ворот освятили маленький храм, начались богослужения.

Как-то я пристала с расспросами к монахине за свечным ящиком. Звали её Елисавета.

— Откуда вы? — спрашивала. — Как в монастыре оказались?

Отвязаться от меня у неё не получилось. Она назвала место своего рождения — и я ахнула. Моих родителей после медицинского института направили туда работать. Там я родилась и прожила четыре года. Мы с монахиней оказались землячками. И маму мою Елисавета помнила. Они стали общаться.

Прошло несколько лет. Монахиня Елисавета перевезла в монастырь свою старенькую мать. Когда-то моя мама её лечила. Теперь они встретились.

— Мой любимый доктор! — заплакала старица.

В конце жизни врач вернулся к давней пациентке — поддержать её перед уходом в вечность.

ПОДАРКИ

На именины приехала в соседний монастырь. Монахиня Елисавета обрадовалась:

— Поздравляю! Вот тебе подарок!

И протянула мне небольшую бумажную икону. Я такой ещё не видела. Спросила:

— Как называется?

— «Прибавление ума».

У меня мелькнула мысль: «Неужели она меня дурой считает?» Но я промолчала.

Вернулась в Москву, пришла в храм. Знакомая бабушка сказала:

— А я тебя с именинами хотела поздравить. Смотри, какой подарок приготовила! — и протянула мне небольшую деревянную иконку.

— «Прибавление ума»? — удивилась я.

И задумалась. А через несколько дней горько жаловалась духовному отцу:

— Батюшка, какая же я ду-ура!

Он заулыбался, прямо-таки просиял:

— Правильно! Дураками родились — дураками помрём!

Похоже, ума у меня прибавилось.

КРЕСТЫ

Большое церковное мероприятие в кремлёвском дворце. В перерыве направляюсь к туалету и вижу батюшку со знакомым лицом. Он бросается ко мне, как к родной:

— Подержите мой крест!

Я не знала, что священникам не положено входить в туалет с наперсным крестом. Взяла. Стою. Жду.

Подходит незнакомый батюшка и просит:

— Подержите мой крест!

— Пожалуйста.

Смотрю, ещё один священник идёт. И понимаю: я влипла. К счастью, за ним появляется батюшка с матушкой. Так вот почему мой духовный отец на все мероприятия с матушкой ходит!

ПРО АНТИХРИСТОВ

Сидим на трапезе. Пожилая прихожанка говорит:

— А мы антихриста не пропустим!

— Это как же? — удивляется батюшка.

— Не пропустим — и всё!

— А он тебе скажет: «Тань, подвинься!»

— Не подвинусь! — упорствует прихожанка.

— А как ты относишься к словам апостола Павла: кто не признаёт Христа Мессией, пришедшим во плоти, тот антихрист?

Слов апостола прихожанка не знала и притихла. Антихристов-то вокруг — несметное количество. Подвинут.

ПРИЗНАНИЕ

В рождественскую ночь подхожу к храму, а народ толпится в дверях. Видно, не знают, что внутри всегда есть место. Прошу:

— Разрешите пройти!

Разрешают, пропускают. А одна женщина заупрямилась:

— Не пущу!

— Внутри есть место, — говорю ей.

— Не пущу! Я и так на одной ноге стою!

— Может, дать вам мою палочку для устойчивости? — спрашиваю. Имею в виду лавочку.

Женщина чуть-чуть подвинулась. Я протиснулась. Внутри, как всегда, места всем хватало.

Отошла служба. Подходит ко мне симпатичная молодая женщина:

— Простите меня!

Сразу стало понятно, кто это. А она говорила:

— Я за вами пошла — и тоже в храм попала. Простите меня! И спасибо…

НЕКНИЖНЫЕ ЛЮДИ

Поехали с батюшкой к спонсору. Просить денег на храм. Взяли с собой две мои книжки. А спонсор, мы знали, книжки любит.

Посидели, пообсуждали книги. Повспоминали жизнь. Спонсор разговорился и выговорился. Похоже, ему наш приезд был нужен.

На обратном пути батюшка рассуждал:

— Как хорошо — человек успокоился! Приехали к нему люди живые, некнижные…

Тут он вспомнил про мои книги — и рассмеялся. Мне тоже стало весело. В каком-то смысле писателю хорошо быть некнижным.

ПАМЯТЬ

Господь укорял учеников за то, что они, имея глаза, не видят, имея уши, не слышат. И не помнят. Никогда не обращала внимания на этот Его укор: «не помните» (Мк. 8, 18).

Звоню подруге, рассказываю о своём открытии. А она кашляет.

— Возьми водички, попей! — говорю ей.

И напоминаю о рецепте, которым делился с духовными чадами преподобный Серафим Вырицкий. Когда болеете, надо в течение дня через час пить по столовой ложке святой воды. По большому глотку.

— Не могу пить холодную воду! — застонала подруга.

— А ты в тёплую воду добавь каплю крещенской.

Она так и сделала. Мы потом долго говорили, кашля не было.

Звоню через несколько дней. Подруга кашляет.

— Ты пьёшь святую воду через час? — спрашиваю.

— Забыла…

Вот такие мы все.

ПРИВЕТ

Едем из Дивеева. По дороге нас завезли в село Суворово. Это рядом. Раньше село называлось Пузо. Один здешний парнишка пошутил:

— Я родом из того места, откуда вы все: из Пуза!

Забавно.

В храме нам рассказали о мученицах, убитых во времена гонений на Церковь: Евдокии, Дарье, Дарье и Марии Пузовских. Я купила маленькую икону мученицы Евдокии. Она была подвижница, остальные — её келейницы.

Лик святой Евдокии поразил меня беззащитностью. Бывают такие лица — тихие, ясные, почти детские. Я стала молиться мученицам.

В день их памяти — 18 августа — приехала в соседний монастырь. После литургии монахиня раздавала просфоры. Подошла к ней, а она роется в мешочке с просфорами, выбирает. Наконец поднимает голову:

— Это тебе из Дивеева.

Наталия ГОЛДОВСКАЯ