ЖИЗНЬ КАК ДОЛГ

Понедельник, 20 Фев 2017 | Рубрика: №2, февраль 2017 г.
Метки:

(Окончание. Начало в № 1)

«Долго потом не мог я понять, отчего с такой резкостью запечатлелась в памяти простая эта картина: серое зимнее утро, прямая асфальтовая черта, лоси, позёмка, обволакивающая сапоги снежной пылью, и мы стоим рядом: Васильич, Краузе, доктор, его отец и я — все ещё живы, все ещё крепкие мужики и все вместе ещё…

Лишь спустя годы выяснилось, что именно в эту минуту архиереем было принято решение, о котором из всех нас догадывался один Васильич» («Ужин у архиерея»).

Какое решение? Круто изменить жизнь писателя Ярослава Шипова: посвятить его в священнический сан. А предыстория тут была такая.

ДУХОВНИК ПРЕДУПРЕДИЛ

Начался охотничий сезон — и Ярослав Алексеевич надолго уехал в свою вологодскую деревню. Полтора месяца не причащался. Когда появился в лавре, духовник спросил, что случилось. Потом покачал головой и предупредил: по древним правилам тот, кто без уважительной причины три воскресенья не приходил на Богослужения, лишается церковного общения.

Шипова это впечатлило. Но он попробовал оправдаться:

Там храма нет.

Тогда восстанавливай. Или перебирайся на охоту в другое место.

Удивительно, что председатели колхоза и сельсовета тоже надумали восстанавливать храм в селе! Ярослав Алексеевич стал им помогать: общался с уполномоченным по делам религий, писал архиерею. Наконец с сельскими начальниками приехал к владыке для серьёзного объяснения. Тот сказал, что средств на строительство у него нет.

Сами восстановим! — ответил председатель колхоза.

Но у меня и кадров нет.

А у нас есть! — и указал на Ярослава Алексеевича.

Позже Шипов узнал: в прежние времена жители самых отдалённых и бедных приходов, случалось, выбирали кандидата в священники из своей среды и рекомендовали архиерею. Вот и его — выбрали. Он сразу почувствовал, что отказываться не вправе. Что это — долг.

И вот отец Ярослав приехал в деревню в новом качестве.

ДИКИЙ КРАЙ

Он сразу начал служить — в наскоро приспособленном помещении. Почти в полном одиночестве. На Литургию приходили единицы, об исповеди, причастии — понятия не имели.

Народ духовно одичал. А там, где нет веры, пышно расцветает суеверие.

Отец Ярослав преподавал Закон Божий в школе. Через местную газету рассказывал о церковных праздниках, святых. Люди пребывали в полной уверенности, что Николай Угодник — сказочный персонаж, а никак не архиерей Божий.

Священник ездил по району. Крестил сотни ребятишек и взрослых. Венчал мало: никто не понимал, зачем это нужно.

В начале 1990-х годов смерть выкашивала людей, не справлявшихся с перестройкой. Отец Ярослав отпевал покойников по деревням и на кладбищах — куда бы ни позвали. В сорокаградусную стужу, в метель. Весной, когда разливались реки, гроб порой стоял на одном берегу, а священник — на другом.

«В Троицу у нас на службу мало кто ходит, весь народ пьянствует по кладбищам. В центральной России под безбожные тризны приспособили Пасху — день, когда и покойников-то не отпевают, а у нас на Пасху ещё холодно, случается, что и снега по пояс, так что удобнее оказалось сквернить праздник Троицы. Всякий местный житель, конечно же, растолкует, что «помянуть родню — святое дело». Из-за этой-то «святости» и водка, как здесь принято говорить, «от баб неруганная» («Святое дело»).

Восстановить огромный Преображенский собор было невозможно: слишком долго и безжалостно его уродовали. По договорённости с местным начальством приступили к строительству деревянной церкви.

В этих заботах отец Ярослав даже не вспоминал, что он писатель.

ПЛОД ПОКАЯНИЯ

Жильё у батюшки было. Но ветхая изба не выдерживала натиска холодов, а дров не хватало. Священник ходил к закрытой лесопилке, из-под снега выбивал поленья.

«Как-то разгребаю сугробы в поисках спасительной древесины — подъезжает автомобиль. Выходят из него люди в чёрных пальто и начинают махать руками в разные стороны — ведут, стало быть, начальственный разговор. Потом приблизились посмотреть на непонятное им занятие. А я как раз три чурочки раздобыл, четвёртую выколачиваю. Глянули они и рассмеялись:

Лес продаём тысячами кубов, а священник дровами не обеспечен.

Вот, — говорю, — и выпало вам принести достойный плод покаяния.

А мы — безбожники, — и снова смеются.

Безбожники, но — православные, христианские? — спрашиваю.

А какие ещё бывают?

Ну, наверное, иудейские, мусульманские…

Нет уж, отец, нам этого не надо: мы — свои…

Через несколько дней прислали они грузовик: еловые пни, оставшиеся после разделки стволов» («Дрова»).

Хорошего топлива всё-таки не нашлось. Но это не приводило батюшку в уныние. Он привык шутить — над собой и своими приключениями: «Так и учился уму-разуму помаленьку».

ОЧЕВИДНОЕ — НЕВЕРОЯТНОЕ

В магазине тогда можно было купить только хлеб да маринованные огурцы.

Очень выручал кот Барсик. Он оказался прекрасным мышеловом, уничтожал грызунов у соседей — и благодарные односельчане приносили коту молоко. Хозяину тоже перепадало.

Больше всего отец Ярослав скучал по охоте. Архиерей разрешил ему добывать дичь, если не будет другой пищи. Но батюшка и прежде раздавал трофеи. Ему дорого было ходить по лесу с ружьём. Появлялась внутренняя собранность, внимательность. Со стороны зверей — тоже. И молитва в лесу не рассеивалась. И красота целила…

«Неопытный охотник и в самых богатых угодьях не видит дичи. Это обескураживает и уязвляет его: он начинает всматриваться, изучать повадки, следы — начинает наблюдать живую природу. И вскоре уже совершается открытие.

К шалашу, где ты дожидаешься тетеревов, тихохонько подойдёт тетёрка и, просунув голову сквозь еловые ветки, уставится на тебя куриным глазом. И будет стоять, вывернув шею, хоть пять минут, хоть четверть часа. А ты — не шевелись, не дыши… Так с удивлением обнаруживаешь, что и сам достоин исследования. Но это — только начало.

Если достанет терпения, будет дозволено тебе засвидетельствовать события почти сокровенные: увидишь, как кабан наказывает ослушников-поросят, как ругаются белки, как любуется своим зимним хвостом лиса. Узнаешь, как выдра любит кататься с заснеженной горки, а крылья вольно летящих лебедей звенят, словно медный колокол».

«Глядя на зверей и зверушек, обнаруживаешь, что всякая тварь живёт именно так, как ей заповедано: волк — по-волчьи, заяц — по-заячьи, тюлень — по-тюленьи… В полном соответствии со своим предназначением. Оттого в мире дикой природы царствует гармония бытия. И понимаешь, что и нам — людям — следует неуклонно стремиться к жизни, достойной человеческого звания» («Несколько сцен из жизни диких животных»).

ТЕРПИТ И ЖДЁТ

Четыре года прожил священник в деревне. Восстановил четыре прихода!

«Святые отцы говорили, что над каждым церковным престолом стоит ангел-хранитель и будет так стоять до второго пришествия, даже если храм осквернён или разрушен. И вот, как представишь множество ангелов, стоящих среди мерзости и запустения, страшно становится. Архиерей наставлял:

Наше счастье, что Бог несправедлив, потому что Он — любовь, а любовь жертвенна. По справедливости — нас бы всех давно надобно стереть с лица земли за вероотступничество и преступления перед Ним. Но — терпит, но — ждёт: покаяния, исправления, — терпит и ждёт, потому что любит… Так давайте не терять времени, пока Он ещё терпит и ждёт!..» («За что?»).

Отец Ярослав продолжал бы служить в Вологодской епархии, но заболели ноги: он не мог ходить.

ДОБРОВОЛЬНОЕ ПОСЛУШАНИЕ

Лечение не помогало. Батюшке посоветовали съездить в Крым. С трудом вошёл он в море, поплыл — и в тёплой воде произошло чудо: боль прошла, движение вернулось.

Священник начал служить в Москве. Здесь у него появилось новое послушание — издание православных книг. На них был настоящий голод. Мгновенно раскупались сочинения святителей Феофана Затворника, Игнатия (Брянчанинова), Никона (Рождественского). Отец Ярослав набирал тексты, верстал, делал обложки.

Примерно в 2000-м году он написал рассказ. После десятилетнего перерыва. И словно на одном дыхании появилась небольшая книга «Отказываться не вправе» — о жизни сельского священника на духовно выжженной русской земле: «И тут патриот-безбожник непременно впадает в уныние, но по православному рассуждению, чем более пакости в твоём народе, тем решительнее надо отдавать ему свою жизнь. Потому как и Христос пришёл, чтобы спасать грешников, а не праведников» («Александр»).

ПРОДОЛЖЕНИЕ ПРОПОВЕДИ

Довольно скоро вышла вторая книга — «Долгота дней». Там к сельским сюжетам добавились городские. Эти рассказы были продолжением проповеди — на языке искусства.

Нам часто хватает одной улыбки, чтобы улучшилось настроение, появились силы. Отец Ярослав испытал это на себе. И его рассказы наполнены юмором. В них не происходит ничего глобального. Сидят на крыльце люди, ждут, когда откроется магазин, разговаривают.

«— Вот скажите, — вскидывается вдруг хромой, — как это вы в религию ударились?

Да мы вроде и не ударялись, — надоел мне этот безответный вопрос.

Но отец архимандрит — богослов вдумчивый и обстоятельный, а кроме того, в своём малолюдном монастыре от общения не переутомился.

Господь каждому дарит веру, а мы отказываемся, как капризный ребёнок, которому подносят ложку ко рту. Один раз смири упрямство, прими дар — и тебе откроется истина…

Идеалистическая, — иронично вставляет учитель, — а мир — материален.

Полагать, что существует только то, что можно пощупать, — и есть идеализм, — чеканит архимандрит. — Вера — это реализм. Она включает в себя представление о мире видимом и невидимом. А истина — вообще одна: «Аз есмь путь и истина и жизнь», — сказал Господь наш Иисус Христос…

Это пространное заявление надолго погружает всех в стояние глубокой задумчивости» («На крыльце»).

Написано тепло, мягко. И люди живые — каждый со своими чертами, недоумением, опытом. Как всегда было в русской литературе.

Вернулся отец Ярослав и к своим старым работам. Вместе с новыми они вошли в сборники «Лесная пустынь», «Райские хутора», «Первая молитва», «Райские хутора и другие рассказы», «Тоскующие по небесам», «Весенний сон».

В молодости Ярослав Шипов представлял свою жизнь как служение слову — русской литературе. Но Бог Слово вручил ему высшее служение на земле — священническое. И человек с благодарностью принял волю Творца. Не сомневаясь. Удивляясь такой милости.

Помоги Своему служителю, Господи!

Наталия ГОЛДОВСКАЯ

Ваш отзыв